|
|
 |
2.04.2009
ЕСТЬ У МАШИ ДАКОГЕН!
20 марта мы впервые разместили на нашем сайте рассказ об одиннадцатимесячной дочке питерских музыкантов Маше Синькевич. У Маши обнаружен врожденный лимфобластный лейкоз («Жизнь – до и после», автор Виктор Костюковский). Чтобы справиться с болезнью, девочке срочно необходим препарат дакоген на 436 800 руб.
Дорогие друзья! Вы собрали даже больше – 677 600 руб.!
Врачи Детской городской больницы № 1 Санкт-Петербурга просят нас «закрепить всю сумму за Машей Синьекевич, уж слишком сложный случай, возможны осложнения». Если не будет на то ваших возражений, то мы так и поступим: «излишки» в размере 240 800 руб. останутся на счету Маши и по первому сигналу докторов пойдут на оплату ей новых лекарств.
Спасибо!
Мы будем следить за развитием событий.
20.03.2009
ЖИЗНЬ – ДО И ПОСЛЕ
Для спасения 11-месячной Маши нужны 436 800 рублей
Маше нет еще и года. Можно сказать, что она болеет всю жизнь – но получится неправильно. На самом деле Маша заболела еще до рождения. У нее врожденный лимфобластный лейкоз, вызванный какой-то поломкой в генном аппарате. После жестокой химиотерапии в организме девочки, как показали исследования, остается опухолевый клон, и врачи не могут пока его «ухватить». Помочь Маше способно лекарство дакоген, которое заставит больные клетки дозреть. Вот тогда и химия справится.
Маша – второй ребенок в семье известных петербургских музыкантов. Ее мама Яна Зубова – пианистка и концертмейстер Мариинского театра. А папа Михаил Синькевич – дирижер этого театра, его имя на многих афишах не только России, но и других стран мира.
Кто считает, что известные люди застрахованы от беды, тот сильно ошибается. А кто думает, что известные люди способны справиться с бедой без нашей помощи, тот ошибается ничуть не меньше. Чтобы покончить с этой насколько деликатной, настолько и необходимой темой, скажу: даже годовой совместной зарплаты Машиных родителей не хватит на этот жизненно необходимый декоген. А живут Синькевичи вчетвером в однокомнатной служебной квартире. Так что и продать-то нечего.
У них есть еще старший сын Павел, ему 12 лет.
– Я первую дочку хотела, – говорит мне Яна, – так хотела!
– А муж?
– Ну, может быть, он и хотел сына, но не признавался. А когда Пашка родился, мы были так рады, что уже и не говорили об этом. Зато потом мы уже все трое очень хотели дочку. Пашка очень любит сестренку, постоянно нянькается с ней.
Болезнь обнаружили, когда дочке было два с половиной месяца. Врачи заметили, что неладно работают почки, сделали анализы, и оказалось.
– Я знаю эти слова, – говорит Яна, – что лейкоз в наше время не приговор, а диагноз, но на то, чтобы это осознать, все же нужно время. А когда слышишь впервые такое о твоем ребенке, то это даже не шок. Я не умею это передать, по-моему, это можно только почувствовать. Понимаете, жизнь делится на две: жизнь «до» и жизнь «после». И это кардинально разные жизни!
В жизни «до» было все просто: работа, репетиции, концерты, спектакли, гастроли, любимый талантливый муж, смышленый и хорошо воспитанный сын, долгожданная дочка.
В жизни «после» было все то же – и все совершенно другое. Вы едите-пьете, разговариваете, слушаете и играете музыку, даже улыбаетесь, почему бы и нет? Но все это у вас другое, потому что предопределено постоянной тревогой и непреходящим ужасом.
Яна говорит, а 11-месячная Маша куксится, это у нее режется сразу целая куча зубов. Потому и палец все время во рту. Маша еще не встает, но под музыку уже танцует – прыгая на попе, резво и ритмично. А если папа садится перед телевизором посмотреть запись балета, ему это ведь по работе нужно, то и Машу не оторвать от экрана.
Яна вдруг замолкает, она отчаянно пытается справиться с собой, с совсем близкими слезами. Яна отводит глаза и долго смотрит в окно, в котором ничего не видно, кроме хмурого питерского неба. А потом Яна севшим голосом медленно говорит, с трудом подбирая слова:
– Я уже не раз ловила себя на мысли, что вот в этой ситуации… в этой, прямо скажем, жуткой ситуации… она нам помогает куда больше, чем мы ей.
Виктор КОСТЮКОВСКИЙ
ДЛЯ СПАСЕНИЯ МАШИ СИНЬКЕВИЧ
НУЖНЫ 436 800 РУБ.
Говорит заведующая отделением химиотерапии лейкозов детской городской больницы № 1 Санкт-Петербурга Эльмира Бойченко:
– В лечении лимфобластного лейкоза уже достигнуты просто колоссальные успехи, в некоторых группах пациентов выживаемость достигает 90 процентов. Но, к сожалению, остаются огромные проблемы в младенческой группе, причем не только у нас, но и во всем мире. Маша обследована тщательно – нами, врачами и учеными Екатеринбурга, Москвы, Германии, Франции. Консилиум пришел к выводу, что та хромосомная перестройка, которая у нее наблюдается, сообщает заболеванию опасный характер и требует очень жесткой высокодозной химиотерапии. Именно такое лечение и было проведено. И все же, как мы убедились, болезнь продолжается на клеточном уровне, о полной ремиссии говорить нельзя. Спасительная трансплантация стволовых клеток пока невозможна, потому что такая операция эффективна при полной ремиссии заболевания, да и статистика результатов трансплантации у детей такого возраста не обнадеживает. Терапия должна заставить злокачественные клетки созревать до уровня зрелых, взрослых клеток. Тогда можно справиться с опухолевым клоном. Вот для этого этапа терапии Маше и необходим очень дорогой препарат – дакоген.
Дорогие друзья! Стоимость дакогена для Маши – 436 800 руб.
С ним врачи надеются победить лейкоз, и мы вместе спасем девочку, если сумеем оплатить препарат. Ваши пожертвования можно перевести на счет в благотворительный фонд «Помощь» (учредители Издательский дом «Коммерсантъ» и Лев Амбиндер). Реквизиты есть в Российском фонде помощи. Можно также воспользоваться нашей системой электронных платежей, сделав пожертвование с кредитной карточки или электронной наличностью, в том числе и из-за рубежа.
Экспертная группа Российского фонда помощи.
|
|
