• Новогодняя акция Русфонда
  • «Благотворительность вместо новогодних сувениров»
  • Приглашаем компании к участию!
Жизнь. Продолжение следует
14.12.2018
Кокон: <br/>
тайна внутри<br/>
Ромы Курбанова
Кокон:
тайна внутри
Ромы Курбанова
ДЦП в большом городе
10.12.2018
О желании  <br/>
танцевать, несмотря <br/>
ни на что
О желании
танцевать, несмотря
ни на что
Жизнь. Продолжение следует
7.12.2018
Была бы цель,<br/>
а путь для нее<br/>
найдется
Была бы цель,
а путь для нее
найдется
Катя Богунова и ее дети
26.11.2018
Необычная история<br/>
про велосипед <br/>
для Коли
Необычная история
про велосипед
для Коли
Яндекс.Метрика
За 22 года — 12,442 млрд руб. В 2018 году — 1 508 164 451 руб.
31.10.2018

Образование

Стирать, строгать, плясать

Как устроено школьное обучение детей с ментальными особенностями


Дина Юсупова,

корреспондент Русфонда



В публичных местах Женя прячет лицо

Судя по письмам в Русфонд, дети с инвалидностью часто идут в коррекционные школы. При этом, согласно закону «Об образовании в Российской Федерации» №273-ФЗ от 29 декабря 2012 года, коррекционных школ не существует: образование ребенку с ограниченными возможностями здоровья должна обеспечить любая школа. По программе, которую определяет специальная психолого-медико-педагогическая комиссия. Однако специалисты по-прежнему рекомендуют родителям идти в уцелевшие коррекционные школы. Ведь там, например, глухонемой ребенок сможет выучить жестовый язык, и ему будет проще общаться со сверстниками. А слепой – освоит азбуку Брайля и научится писать. Для детей с ментальными особенностями традиционная школьная программа сведена к минимуму. Русфонд решил выяснить, чему же все-таки учат таких детей.


Львенок и табурет


На уроке труда Женя уже выжег парусник и принялся за львенка

Одна из лучших, по словам родителей и дефектологов, столичных школ для детей с умственной отсталостью (в прошлом – №359) сейчас входит в состав школы №2124. В ней маленькие классы (меньше десяти человек) и работают педагоги-дефектологи. «В начале учебного года каждый ребенок проходит внутреннюю школьную психолого-педагогическую комиссию, – рассказывает мама двух учеников этой школы Ольга Ушакова. – Педагоги, психологи, логопеды смотрят, что может ребенок. А потом расписывают план: чему он должен научиться к концу года».

Некоторые различия в программе одноклассников сразу бросаются в глаза. Я провела день в школе с 15-летним сыном Ольги, восьмиклассником Женей. Он не говорит фразами и не понимает длинные тексты. Когда на литературе четверо одноклассников вынимают учебники, Женя достает красочную книгу сказок Сутеева. Подростки по очереди читают вслух басню «Волк на псарне», а Женя смотрит в окно. По словам учительницы, с ним она тоже читает, задает вопросы, особенно если ответ можно показать на картинке. Но у Жени аутизм, поэтому юноша не всегда может делать, что требуется. В тот день, что мы вместе проводим в школе, на литературе он просто сидит. А на труде – единственном предмете, по которому будет выпускной экзамен, – работает минут пять за три урока.

Усатый учитель Юрий Владимирович Ляшков предлагает ученикам надеть рабочие халаты и встать за верстаки: по программе сегодня – табурет.

– А с тобой, Женя, мы будем заниматься выжиганием. Слышишь, дружок?

– Нет! – Женя поднимает над головой левую руку и закрывает правое ухо.

Он сидит за партой, пока не подходит мама:

– Жень, надень халат.

Женя взвизгивает, но встает и идет. Не к вешалке, правда, а в коридор. Мама возвращает его и сажает за нужный стол.

– При мне он менее сговорчив, я обычно не сижу на уроках, пришла только из-за вас, – объясняет Ольга. – Обещала ему, если сейчас сядет, дать «киндер-сюрприз».

Один подросток делает ножку для табурета. Другой – пазы в ножке. Третий собирает табурет. Ваня – еще один мальчик с расстройством аутистического спектра – монотонно строгает. Его недавно допустили до верстака, потому что он лучше Жени выполняет инструкции учителя. Но Ваня вряд ли успеет подготовиться к выпускному, где нужно за три часа выпилить деталь по чертежу. Женя минут пять выжигает львенка. А в основном сидит или стоит у двери, размахивая руками.

Зато на геометрии Женя выходит к доске и чертит треугольник по известной стороне и прилегающим к ней углам. Ему, правда, сложно одновременно держать транспортир и отмечать углы. Поэтому он прикладывает инструмент к доске, а учитель и классный руководитель Ольга Викторовна Абахина держит.

– По математике у него общая программа с классом? – спрашиваю Ольгу Викторовну.

– Женя хорошо воспроизводит знакомые алгоритмы. Поэтому с геометрией, с уравнениями он справляется. А текстовую задачу по алгебре не решит.

Каждый получает домашние и проверочные задания, которые ему по силам. Так, на ближайшей контрольной Жене нужно будет строить треугольники по заданным условиям, а Ване – находить и отмечать треугольники среди других фигур.

– Для нас не менее важная задача – социальная адаптация, – продолжает Ольга Викторовна. – Мы учим их алгоритмам поведения, жизни в социуме, ведь без общества они пропадут.


Вместе до метро


В школу Женя обычно едет с семьей на машине. Обратно – с помощницей на метро

В школе есть специальный предмет – «Основы социальной жизни». Я попала на урок, который начался с повторения пройденной темы – «Культура разговора по телефону».

– Женя, допустим, тебе нужно узнать у Вани домашнее задание, – говорит учительница Елена Борисовна Буровцева. – А я его мама. Алло! Женя, что ты должен сказать?

Женя сосредоточенно молчит. Потом повторяет за учителем «здравствуйте» и еще несколько слов, и класс переходит к новой теме – «Оформление окон». Мы смотрим на интерактивной доске фото наличников и ставней. Потом учитель раздает ученикам одинаковые изображения окна, и каждый подписывает детали: форточка, рама, подоконник.

– А сегодня чем мы оформляем окна? – спрашивает учитель.

– Цветами? – предлагает мальчик с хвостиком на макушке.

Но нет. Мы изучаем фото тюлевых штор, портьер, жалюзи. Потом все подходят к пластиковому окну, рассматривают двойное стекло, трогают розовые жалюзи.

– Мы изучаем, например, схему метро и ищем оптимальный маршрут, обсуждаем, как из Москвы можно добраться до аэропорта, – перечисляет темы уроков учитель, когда мальчики уходят обедать. – Учимся стирать: сначала разводим порошок в тазике и только потом кладем белье в воду. Родители довольны. В бытовой жизни наши дети иногда умеют больше сверстников из массовых школ.

Как вести себя на улице и в общественных местах, школьники отрабатывают на классных часах и в музеях (сейчас во многих есть программы для особых детей). По словам классного руководителя Ольги Викторовны, в пятом классе дети около полугода готовятся к первому походу в музей. Сперва они учатся передвигаться по городу группой. Идут, например, к метро: если кто-то не подождал учителя на переходе, все возвращаются и обсуждают ошибку. Снова идут. Кто-то прошел через турникеты раньше учителя – опять возвращаются. Потом тренируются, как стоять вокруг объекта и слушать экскурсовода, не расходясь.

– Мы заранее обсуждаем, какие вопросы задать экскурсоводу и как встать, чтобы плохо видящий ребенок оказался ближе к объекту, а плохо слышащий – к экскурсоводу, – объясняет Ольга Викторовна. – Поэтому наших детей обожают в музеях. На прошлой неделе ходили в Пушкинский.

Сейчас классные часы восьмиклассников посвящены предстоящим походам в колледжи, в которые они могут поступить через полтора года. Причем обсуждают все подробности, начиная с необходимость надеть бахилы при входе.


Хотя бы колледж


Динамическая пауза: кто учит ирландские танцы, кто просто пляшет, кто сидит

– Есть дети, для которых школа в первую очередь праздник, – говорит Ольга Викторовна. – Они ходят скорее ради репетиций концертов, где поют и танцуют, а знания наращивают по возможности. Неплохо было бы им до старости ходить куда-то вроде такой школы.

Каждый день после обеда у школьников есть специальная динамическая пауза. При мне большинство учеников из параллели – почему-то среди восьмиклассников ни одной девочки – изучают что-то вроде ирландских танцев. А Женя, Ваня и еще один подросток просто пляшут под музыку, каждый – по-своему, каждый – с улыбкой до ушей.

– Большинство наших выпускников идут в колледж, – продолжает Ольга Викторовна. – А после колледжа им фактически некуда идти. Многие родители отправляют детей в другой колледж – получать второе образование, уже за деньги. Работать все наши выпускники могут только под присмотром наставника.

Но некоторые находят работу. Один недавно в охранники пошел.

– Но если что случится, он ведь не сможет ничего сделать, – качает головой учитель «Основ социальной жизни».

Другой устроился кладовщиком на склад.

– Он единственный за мою практику, кто получил итоговую двойку по математике, – рассказывает Ольга Викторовна. – Я спросила, как же он работает, если не умеет считать. Он ответил, что считает напарник, а он расписывается. Чем это закончится?

Мы с Ольгой Викторовной выходим на улицу и видим Жениного одноклассника.

– Пошел домой? Позвони, скажи, что ты вышел, – заботливо говорит она.

Женя в школе ждет помощницу, чтобы ехать домой: мама с младшим братом давно уехали. Женина мама согласна, что после учебы детям некуда идти.

– Нигде лучше школы Жене не будет, – уверена она. – Но в последние годы появляется много новых проектов для таких людей. В основном детских, но есть и ремесленные мастерские для взрослых. Посмотрим.

Фото Евгении Жулановой

  • Этим утром Женя едет в школу на метро с мамой

  • Иногда только мама может убедить Женю выполнить задание учителя


Кому помочь
Сумма *

Информация о произведенном пожертвовании поступает в Русфонд в течение четырех банковских дней.


Кому помочь
Сумма *
Валюта *

Информация о произведенном пожертвовании поступает в Русфонд в течение четырех банковских дней.

рассказать друзьям:
ВКонтакте
Twitter

comments powered by HyperComments версия для печати