• Скачайте приложение Русфонда
  • Для Android и iPhone
  • Помочь так же просто, как позвонить
Жизнь. Продолжение следует
23.06.2017
Человек как вопрос, <br>на который <br>нет ответа
Человек как вопрос,
на который
нет ответа
Жизнь. Продолжение следует
2.06.2017
Не страшно без сил – <br/>страшно <br/>со слабостью
Не страшно без сил –
страшно
со слабостью
Благотворительность
в России
31.05.2017
Лев Амбиндер<br/>в передаче<br/>«Вечер вместе»
Лев Амбиндер
в передаче
«Вечер вместе»
Яндекс.Метрика
За 20 лет 9,865 млрд руб. В 2017 году — 794 517 950 руб.
26.05.2017

Жизнь. Продолжение следует

Скорость желания

Жизнь оставляет шрамы тем, кто думает о ней



Рубрику ведет Сергей Мостовщиков



Сережа Иванов решил быстро со всем разобраться. Родился он раньше времени, мать и врачи ничего не смогли с этим поделать, пришлось повозиться. Сережа очень торопился, еле дышал, его приводили в чувство в реанимации. Потом оказалось, что из-за спешки кости Сережиной головы срастаются слишком быстро и все это необдуманное стремление может оказаться ненужным и даже опасным для мозга: ему некуда будет расти, чтобы успеть за желаниями нетерпеливого Иванова. Матери пришлось искать врачей и деньги, чтобы оплатить сложную операцию. Голову Сереже раскроили, устроили там искусственные роднички, остался у него шрам, как от битвы с воображаемыми препятствиями, встающими на пути слишком целеустремленного человека. Стоило оно того? Вот ему сейчас год с лишним, кругом – Воронеж, старший брат Алеша, мать не работает, сидит в декрете, отец иногда появляется, но с ними не живет. К чему так стремился Сережа? Что это? Да жизнь. О ней мы и разговариваем с Сережиной мамой Ольгой Ивановой:

«Я врач-терапевт. Пошла в медицину, потому что, скажем так, в моем лице моя мама реализовала свою мечту. В свое время она недобрала два балла в медицинский – и не прошла. Поэтому меня всегда целенаправленно готовили к поступлению. Не могу сказать, что жалею. Мне нравится. Все-таки я себя чувствую на своем месте. В декрет уходила с должности заместителя главного врача больницы.

Наверное, я ценю самостоятельность. Замужем не была, но вот родила двоих сыновей. Родила для себя. С отцом ребят у меня замечательные отношения, он нам чем может помогает, старается по крайней мере. Мальчики взяли от него лучшие свои черты: папа у нас рукастый и трудоголик. Ну а что поделать – такой вот нюанс: человек женат, поэтому я знала, на что иду. Помните, как говорят: сильная я женщина, но немного долбанутая. А жизнь, знаете, она ведь как – если ты себе не придумаешь проблем, она сама найдет, что тебе преподнести и чем озадачить, чтобы держать тебя в тонусе.

Я всегда хотела большую семью. Но не получалось, получалась карьера. Обычно ведь как выходит – либо одно, либо другое. Я с двадцати шести лет вела приемы, с пациентами работала, у меня получалось руководить. К тому же одна из специальностей моего терапевтического профиля – онкология. Так что я в основном занималась людьми, а не собой. Тяжелые случаи, трудные разговоры. Всегда по ту сторону двери есть какой-то человек. И чтобы ему помочь, ты тоже должна почувствовать себя по ту сторону двери, чтобы понять, насколько это хреново. Какая тут семья?

Но вот у меня двое ребят. Подруги говорят: надо набраться смелости и родить еще двойню, вдруг будут девочки. Но я, честно сказать, не знаю, что делать с девочками, когда у тебя два пацана. С ними хорошо – одни сюрпризы. Сережа вот у нас родился раньше срока, на Рождество. Мне бы еще полтора месяца походить в свое удовольствие. Но нет, он сказал: хочу сейчас. Хорошо, как скажешь. В принципе, все было в порядке. Ну, он был слабым, какое-то время пришлось набирать вес, но в целом ничего страшного. Правда, еще тогда неонатолог сказала нам, что форма головы у Сережи – ну, скажем так, не шариком. Посоветовала понаблюдаться, мало ли что.

Где-то в шесть месяцев уже стало заметно, что лобные доли у Сережи стали чуть выпирать, появилось подозрение, что с черепом что-то не в порядке. Съездили к нейрохирургам, и нам сказали, что сагиттальный шов, который соединяет правую и левую теменные кости, у нас уже действительно схватился раньше времени. Значит, мозгу будет мало места для роста, он начнет давить изнутри. Нам предложили операцию: пока кости мягкие, их разрежут и сделают два искусственных родничка. Один из них фиксируется специальными биоразлагающимися пластинами. Год они не дают костям срастись, а потом растворяются. Чтобы приобрести эти пластины для операции, мне пришлось обратиться в Русфонд. Легко сказать – обратиться. Если бы мне надо было чего-нибудь отрезать, разговора бы не было. А тут ребенка собираются перекраивать. У меня от этого у самой полголовы седой, краска не берет.

Мой папа говорит, что Сережа после операции как-то повзрослел. А мне кажется, он вообще оказался человеком вдумчивым. Вот Алеша – он постарше, ему три с лишним года, у него устанавливается характер, он все больше права качает, немного хитрит. А Сережка – он смотрит на него оценивающе, внимательно, как бы со стороны. Но ведь он и на меня так смотрит. Так что я хотя и поседела, мне теперь совершенно ясно, ради чего я живу с этой седой головой».

Фото Сергея Мостовщикова

Как помочь
Подпишитесь на канал Русфонда в Telegram — первыми узнавайте новости о тех, кому вы уже помогли, и о тех, кто нуждается в вашей помощи.  Подписаться


рассказать друзьям:
ВКонтакте
Twitter

comments powered by HyperComments версия для печати